Готовить ее следовало в глубокой тайне с помощью специально обученных команд парашютистов. Такая операция, во-первых, подняла бы престиж Чехословакии на международной арене. Во-вторых, ее успех подтолкнет движение народных масс… Плата за жизнь Гейдриха будет высокой. Бенеш, внимательно выслушав мои доводы, заявил, что он как верховный главнокомандующий согласен с ними и считает, что, хотя операция и потребует жертв, она необходима для блага родины. Он приказал мне разработать план операции. Первым и главным ее условием было соблюдение строжайшей тайны. Чем меньше лиц будет к ней привлечено, тем лучше. Тогда этот акт может быть расценен как стихийное проявление отчаяния народа. Мы надеялись, что казнь Гейдриха всколыхнет народ и он, сомкнув свои ряды, действительно стихийно восстанет против нацистского террора. Кроме президента и меня в Лондоне об этом плане были осведомлены еще мой заместитель подполковник Штранкмюллер и один офицер моего штаба — капитан Франтишек Фрич…»

В этом месте Моравец не говорит всей правды, поскольку из документа (который, как он полагал, никогда не станет достоянием гласности) известно о совещании, в котором приняли также участие подполковник Бартик, майор Палечек и майор Крчек.

Что касается высказывания д-ра Бенеша о покушении как об акции, совершаемой «для блага родины», то по этому поводу в «Курсе истории КПЧ» говорится следующее:

«Чехословацкое правительство в Лондоне, стремясь усилить свои позиции за границей и во внутреннем движении Сопротивления, посылало в протекторат группы парашютистов с разведывательными и диверсионными целями. 27 мая 1942 г. парашютисты, заброшенные из Великобритании, осуществили покушение на исполняющего обязанности имперского протектора Рейнхарда Гейдриха».

Развитие обстановки в действительности показало, что покушение было задумано не столько «для блага родины», сколько во благо чехословацкого правительства Бенеша в Лондоне.