Да, дело пахло виселицей.

Я надел рюкзак и отправился дальше по следам. Найду, думаю, этих ребят и скажу им, что эдак их парашюты запросто найдут в снегу. А если кто возьмет и донесет на них? Часа бы не прошло, явились бы гестаповцы — и конец.

Следы вывели меня к сторожке. Там валялась жестянка из-под сухарей с надписью на незнакомом языке.

Через снежную равнину с небольшими кочками и редким кустарником следы тянулись по полю к невысокой, покрытой лесом скале. У ее подножия были заброшенная каменоломня и пруд. А в скале — небольшая пещера. Глухие это были места, ничего не скажешь.

Как видно, парашютисты приземлились у кладбища и там, у кормушки, закопали парашюты. Заметив сторожку, они направились к ней, перекусили. Оставаться средь бела дня в открытом поле было нельзя. Вот они, скрываясь за деревьями, и двинули в лесок на холме, даже не подозревая, что обнаружат здесь каменоломню с пещерой.

От опушки леса следы повернули к каменоломне. Я подошел к краю карьера и увидел внизу двоих. Они меня, конечно, тоже заметили, но виду не подали. Один из них держал карту, а другой отвел руку за спину и сунул в задний карман. Ага, думаю, у парня там пистолет. А вслух говорю:

— Добрый день, ребята… — и кашлянул.

Они вздрогнули и поздоровались.

Потом молча уставились на меня… Я закурил и спрашиваю:

— Что вы тут делаете?

Оба были среднего роста, одеты обыкновенно.

— Хотим вот возобновить работы в каменоломне, — пояснил один.

Я ухмыльнулся: дескать, расскажите это кому-нибудь другому. Вижу, они поняли, что я им не поверил, а сам все думаю, как бы тот, что держал руку в заднем кармане, не выкинул какую глупость. На всякий случай спрашиваю, не помочь ли им.

Они пошептались, а потом крикнули мне:

— Ну, спускайтесь сюда!

Через минуту я был внизу.