От начальника разведки полковника В. Ф. Воронова я уже знал, что 4-й воздушный флот люфтваффе сконцентрировал вместе с другими соединениями на этом участке больше тысячи боевых самолетов. С чувством некоторого удивления слушал я, как Воронов перечислял хорошо известные мне соединения геринговской авиации «Удет», «Мельдерс», «Зеленое сердце»… «Значит, успели переформироваться, а то и сформировали заново», — подумалось тогда мне. Ту же «Мельдерс» или «Удет» наша авиация потрепала под Москвой и Сталинградом так, что, по существу, лишь одни названия от них остались. А теперь — поди ж ты! — здесь, на Кубани, объявились… По всему выходит, костью в горле застрял для немцев этот; плацдарм.

Отсюда и вытекала задача, поставленная командующим ВВС Северо-Кавказского фронта генералом Вершининым перед нашим корпусом: усилить действовавшую здесь авиацию и добиться господства в воздухе, а вместе с тем и переломить в свою пользу весь ход событий. С той же целью помимо нашего корпуса сюда были переброшены еще два — 2-й смешанный под командованием генерала Н. Т. Еременко и 2-й бомбардировочный под командованием генерала В. А. Ушакова.

— Важно не просто освободить Тамань. Задача фронта — разгромить семнадцатую немецкую армию, — подчеркнул в беседе со мной генерал Вершинин. — А для этого прежде всего необходимо сохранить за собой плацдарм под Новороссийском. Немцам он все карты путает!.. Сейчас этот плацдарм — клочок обугленной, выжженной земли, который части 18-й армии удерживали вот уже два с половиной месяца, — лежал под крылом моего самолета. И чтобы подавить сопротивление его защитников, противник продолжал наращивать удары с воздуха. Помешать этому, не дать немецким бомбардировщикам сбросить смертоносный груз бомб на позиции наших десантников — входило в основную задачу дня; именно она и определяла действия наших истребительных авиасоединений в данный момент.