«Кто же тот кудесник в кабине?» — восхищенно спрашивали гости с соседнего аэродрома. «Майор Курманов», — спокойно отвечал Дорохов, давая гостям понять, что в полку не один только Курманов способен на такой ювелирный пилотаж.

Было ли все это?

Торопясь, Дорохов миновал проходную и свернул на тропу к обвитым зеленью коттеджам. В широком прогале улицы показалось длинное одноэтажное здание — штаб полка. Перед окнами, за дорогой на аэродром, начиналась спортивная площадка, прикрытая со всех сторон густым низким кустарником. На ней Дорохов увидел суетящихся людей, узнал выделявшуюся ростом фигуру Курманова. В иное время он бы только улыбнулся: «Пусть закаляется», а сейчас осуждал: «И он мячик пинает».

Немое, беззвучное небо, беспечно дремавшие на стоянках самолеты и летчики, которым в летный день в кабинах сидеть, а не гонять мяч, окончательно расстроили Дорохова. Войдя в свой, теперь уже опустевший коттедж, он почувствовал, как что-то дрогнуло у него в груди. Нахмурив густые, кустистые брови, Дорохов шагнул к телефону и стал вызывать подполковника Ермолаева. Этому человеку он мог звонить в любых случаях жизни, и даже теперь, когда передал полк майору Курманову, а Ермолаев оказался у него в замах.

— Петрович? Это Дорохов. Здравствуй!

Ермолаев, будто ждал звонка, ответил незамедлительно:

— Здравию желаю! С приездом, товарищ командир.

— Да какой тут приезд… — сухо проговорил Дорохов и торопливо спросил: — Слушай, а что молчит аэродром? Жду, жду — загудит, а там — гробовая тишина. Уезжать жутко, понял, да?!