Разошлись все. Можно было поспать, как говорят, минуточек шестьсот. Не спалось. В последнее время мне плохо спится. Что-то я не так сделал. Стоило городьбу городить. Мотался, поступил в школу юнг, старался учиться хорошо, друзьями обзавелся, а теперь, выходит, сам же и обрубил все концы. Мечта о море от меня в какую-то другую сторону, похоже, подалась. Мне надо было как-то по-другому действовать…

Как?

Нет ответа. Выхода не видать. Вот тебе жизнь, вот тебе и поле. Встретился перекресток, а указателя нет. Налево, направо пойдешь, где что потеряешь, где что найдешь… И спросить не у кого… Трудно быть одному. Самому с собой разговаривать, все равно что в ущелье кричать. Только эхо в ответ. Что спросится, то и ответится. Мне же на море надо, на корабли. Я помню, когда это со мной началось. Мечта о море завладела мной еще на фронте, когда жив был дядя Сокол. Я увидел свою мечту на берегу небольшой речушки за Ржевом. Лето было, солнце, теплынь. Нашу отдельную роту отвели на отдых. Ни выстрелов, ни тревожных ожиданий. Птицы заливались — в землянке слышно. Устроили баню. Хлестали друг друга вениками. После бани ребятам водки сверх нормы дали, шикарным обедом накормили. Накануне многие отличились. Поговаривали о наградах. Командир дивизии приезжал, благодарил.

А дело было так.

Готовился прорыв. Но мы тогда не знали, что готовился прорыв. Мы лишь догадывались по тому, как на наш участок прибывали все новые и новые подразделения, по наездкам к нам на передовую самого высокого начальства даже из армии, по приподнятому настроению этого начальства, по многим едва приметным признакам. Вот тогда-то меня и вызвал командир нашей роты старший лейтенант Богров.