Не успела Франя зашить мой рукав, как отворилась дверь, и в нее просунулось лицо Кононка.

– Товарищ лейтенант!..

В его голосе звучала тревога, и я в нижней сорочке выскочил во двор. На огневой, похоже, все было спокойно, а вот на дороге напротив появился незнакомый, без тента «Додж», и от него напрямик через пустырь направлялась к коттеджу группа военных. Впереди шагал рослый плечистый человек, вроде без оружия (или, может, с пистолетом на боку), за ним еще трое с коротенькими автоматами «ППС». Вразброд, с молчаливой настороженностью на лицах они приближались к речке. Я подошел к калитке.

– Ты кто? – спросил передний, перейдя мостик и останавливаясь перед закрытой калиткой. На его плечах были всего лишь погоны старшины, и у меня отлегло на душе.

– А ты кто? – как можно спокойнее спросил я.

Вместо ответа старшина прорычал натренированным старшинским голосом:

– Я спрашиваю, кто занимает особняк?

– Ну, я занимаю. А что?

– Освободить немедленно! – голос его стал совсем сволочной. – Для разведроты гвардейской армии!

– Другой поищите! – со внезапной решимостью выпалил я. – Здесь противотанковый полк.

– Какой еще полк! – крикнул старшина и легко перескочил через калитку.

– Стой! – крикнул я, вдруг пожалев, что оставил пистолет в вестибюле, и тотчас выхватил автомат у Кононка, который стоял сзади. – Стой!

Старшина и в самом деле остановился, вперив в меня холодный ненавидящий взгляд. Потом оглянулся назад, где за калиткой наготове дожидались его помощники. Те, кажется, тоже брались за оружие.

– Под трибунал захотел? – угрожающе прорычал он, однако сбавив первоначальный напор. За висящий на боку «Парабеллум» пока не хватался.