— Понимай, герр старост?

Старик, выронив из рук брыль, рухнул на колени. В глазах его застыл ужас.

— Не погубите, пан офицер… Не погубите!.. Гауптман ожидал нечто подобное. Еще бы! Ведь этот старик донес на красных. Они пришли ночью в деревеньку, узнав, что в ней нет германских солдат. Староста накормил их, напоил, уложил спать, а сам вышмыгнул из хаты, пробрался огородами до ближайшей тропки и, несмотря на почтенный возраст, пробежался до соседнего хутора, донес. Разумеется, сейчас он и трусит.

Нужно беречь солдат, прошедших огонь и воду. Вот, к примеру, фельдфебель Крамер. Какой вояка! Где его только черти не носили! Он орудовал в Нарвике, с горсткой храбрецов захватил знаменитый бельгийский форт Эбен-Эмаэль, гарнизон которого насчитывал свыше тысячи человек, сражался во Франции и Африке…

Вспомнив об африканском походе (под Бенгази Крамер спас ему жизнь), гауптман почувствовал, что испытывает неприязнь к трусливому старику. «Сам заварил кашу, ублюдок, — не без злорадства думал он. — Нечего было доносить. Нет чтобы пропустить шайку, — все равно ее прихлопнули бы там, на восточном берегу или чуть подальше. Отличиться захотелось! Ну что ж, тебе предоставляется прекрасная возможность отличиться».

— Ваше благородие, не погубите!.. Боны, скаженни, мене пидстрелять. Ваше сиятельство… Экселенца!..

Староста по-собачьи заглядывал в глаза, канючил, порывался поцеловать гауптману руку и вдруг умолк — он увидел, как ясные глаза молодого человека словно подернулись ледком.

— Вставать, — негромко произнес офицер. Старика бил озноб. Гауптман ободряюще похлопал его по спине, сделал широкий приглашающий жест:

— Битте, герр старост.

Старик даже не взглянул. Гауптман осуждающе покачал головой, вздохнул и не спеша вынул из кобуры пистолет с тонким стволом. Старик не шелохнулся, на его склеротическом носу проступили капельки пота.