Вороний знал, раз Василяка спрашивает «Идет?» — значит, он не уверен в правильности своего решения. Маленькие его глазки с хитроватым прищуром еще больше сузились. Они выжидательно нацелились па комэска. Легко было догадаться, чего хочет командир. Пока Марков еще не приступил к работе, проверить у него технику пилотирования и, если она не понравится, то попросить, чтобы заместителем оставили Лазарева. Петру оставалось только уточнить:

— Позвать Маркова к вам или мне поставить ему задачу?

— Иди и просто скажи, чтобы он над серединой аэродрома показал, на что способен.

Марков сидел в кабине нового истребителя и изучал приборы.

— Ну как, ознакомился с дальним «яком»? — спросил Петр.

— Он такой же, как и обычные. Только горючего почти в два раза больше. Должно быть, при полной заправке тяжеловат на пилотаже?

— Есть немного. Хочешь сейчас слетать и попробовать?

— Конечно! — с готовностью согласился Марков, но тут же насторожился: — Но я же запланирован лететь последним?

— Командир приказал сейчас.

— А какое задание?

— На твое усмотрение. Покажи все, что можешь. И постарайся. Пилотировать будешь прямо над аэродромом.

— Странно, странно… — как-то подавленно проговорил Марков.

— А что, разве пет желания?

На лице Маркова — явное безразличие:

— Вас разве удивишь каким-нибудь сальто-мортале?

— Желаю удачи, — ответил комэск, все еще не понимая, почему Марков был так равнодушен к заданию.

…Летчик — это неукротимое стремление к мастерству. Кто утолил эту жажду, тому надо расставаться с авиацией. Пословицу «Тише едешь, дальше будешь» придумал человек не с авиационным характером.

Кому из летчиков не знакомо чувство волнения перед подъемом в небо! Любой полет неповторим. В нем, будь он самым простым, всегда много нового, неизведанного. А новизна всегда волнует и тревожит. Да, да, тревожит. Надо постоянно быть готовым к непредвиденному, к встрече с трудностями и опасностями.