Голос друга! Но и «любой ценой»: умереть — не значит победить. А нам нужна победа! Ради нее люди рискуют, Петр решил:

— Иван! Будем драться вместе! — и резко пошел на горку: с высоты можно дальше и чище передать. И тут только вспомнил, что должен петь «Катюшу». В такой момент, когда друг в опасности и враг уже нацеливается расправиться с тобой, петь невозможно, А петь надо. И он запел:

С трудом выдавив из себя слова, больше похожие на стон, чем на пение, Петр сдавленным голосом спросил:

— Ну как, алый цветочек, хорошо пою? — и, не дожидаясь ответа, бросил свой «як» в бой на выручку товарищу.

Два истребителя противника оставили Хохлова и метнулись под защиту подоспевшей стаи. Выйдя из пикирования, враги спокойно занимали над нашими «ястребками» удобную позицию для нападения. И это необычное спокойствие тревожило Петра. Фашистские пилоты понимали; русские в их руках. Им, не имеющим высоты, теперь не уйти. И у русских сейчас оставалась одна возможность — драться. Иван Андреевич пристроился к Воронину и со вздохом облегчения передал:

— А ведь вдвоем-то веселее…

— Очень весело, — отозвался Петр, нацеливаясь на одного из «фоккеров», находящегося в самом центре фашистов. Удастся ему сразу сбить его — враг потеряет уверенность и, выйдя из равновесия, будет торопиться поскорее прикончить русских. А это только и требуется.

Петр рванулся вперед и пошел в атаку. И тут случилось непредвиденное. Вражеская зенитная артиллерия то ли промахнулась, то ли ошибочно приняла свои самолеты за наши, открыла огонь такой силы, что целая степа зенитных разрывов, переплетенных сетью трассирующих нитей зенитных пулеметов, отгородила краснозвездные истребители от фашистских истребителей. Наши немедленно повернули на Скоморохи.

Оказавшись в безопасности, Петр на случай, если командир полка почему-либо не принял его передачу, снова пропел — теперь, наверное, с большим оптимизмом первую строку «Катюши».