Партизаны жили в землянках, построенных в густом бору. Жили сыто. Между деревьев были распяты несколько освежеванных коровьих и конских туш, крупных и жирных.

— Трофейные битюги, однако,— сказал сопровождавший меня Семен Хандагуков.

Встречать вышел комиссар отряда старший лейтенант Васильев. О моем прибытии партизаны были предупреждены командованием нашей группы.

Комиссар и командир отряда капитан Денисов были одеты в опрятную армейскую форму со знаками различия на петлицах гимнастерок. Отряд был из остатков, как они мне рассказали, 22-й и 39-й армий, попавших в окружение летом 1942 года в районе Оленине — Белый.

— Выделим вам человек шестьдесят,— сказал Денисов.— Возглавит комиссар, товарищ Васильев.

Командиры мне понравились. Я осведомился насчет вооружения и боеприпасов.

— Дадим десяток ручных пулеметов. Можем и больше, да с патронами туговато,— пояснил Денисов.

После жаркой парной бани ощутил в себе необыкновенную легкость, а от сытой обильной пищи совсем разомлел, навсегда запомнив котлету с чесноком величиною с добрый лапоть, чай, да еще с медом. Пили мы его вместе с подъехавшим и успевшим вымыться в бане гвардии полковником Федоровым.

— О деле договорились? — гвардии полковник поднял на меня розовое после бани, помолодевшее широкобровое лицо.

— В первую очередь,— ответил я. Доложив обо всем, пошел отдыхать.

Комиссар Васильев пригласил меня ночевать в свою землянку, где он жил вместе со взводом партизан. Там ему отгородили полосатым трофейным полотном угол, поставили стол.

Прежде чем лечь спать, мы предварительно обговорили, как будем действовать. Я сказал, что намерен провести рекогносцировку местности, наметить пути подхода, определить место для засад. В наш план был посвящен небольшой круг людей.