Летчики отряда презирали смерть. Их воспитывали быть всегда в готовности выполнить высшую воинскую доблесть — победить или, оказавшись побежденным, умереть, совершив сэппуку.

Офицерских окладов едва хватало на несколько посещений кабачков и домиков гейш. Остальное время жили в долг, не брезгуя занимать деньги у глубоко презираемых торгашей и ростовщиков.

Самые первые иероглифы, прочитанные Ясудзиро в школьные годы, складывались в фразу «Слава богу, что я японец». Считая себя настоящим японцем, он никогда не думал о том, какая пропасть отделяет его самурайскую касту от всего остального трудолюбивого и талантливого японского народа.

Через сколько ужасов и потрясений, мимо скольких смертей пройдет Ясудзиро, прежде чем глаза его начнут смотреть на жизнь по-другому!

Но это будет потом.

А пока летчики отряда приступили к освоению только что полученных с завода, пахнущих лаком палубных торпедоносцев «Мицубиси-97». На переучивание были даны минимальные сроки. Летать приходилось много, почти каждый день. Летчикам не разрешалось выходить за пределы авиабазы. В немногие свободные минуты приятели вспоминали посещение «Дзинрэй» и шутили над Хоюро Осада.

— Ну как вам понравилась русская водка, Хоюро-сан? — начинал Кэндзи Такаси.

— По-моему, она немного крепковата? — включался в игру Ясудзиро.

— Не успел даже распустить шнурки нижнего белья, — сознавался Хоюро.

И все трое заливались смехом.

Дело в том, что изрядно подвыпивший Хоюро пригласил «очаровательную даму» из «Дзинрэй». Благополучно добравшись до номера, он с трудом забрался на непривычное сооружение — кровать и, едва коснувшись головой подушки, погрузился в глубокий сон. Дама, проскучав до рассвета, ушла, не дождавшись пробуждения Хоюро. Однако по счету, предъявленному ему, пришлось оплатить не только первый законный час любви, но и все последующие пятнадцатиминутки.