Ясудзиро поднялся и, переломившись в поясе, замер в поклоне. Затем, отдав честь, вышел из кабинета и направился на самолетную стоянку представляться командиру звена.

Нашел его под крылом сверкающего заводским лаком двухмоторного самолета. Моримото был коренаст, плотен. У него рваное ухо и следы ожога на лице. Фуражка и сетчатый шлемофон лежали на траве. В жестком ежике волос командира молодой летчик увидел седину.

Выслушав доклад, Моримото не проявил к молодому лейтенанту никакого интереса. Отшвырнув потушенный о землю окурок сигареты и прихватив свои летные доспехи, забрался в кабину «97». Запустил моторы и порулил к взлетной полосе.

Обескураженный таким приемом, Ясудзиро не знал, что ему делать дальше. Восхищение сменилось злостью. «Истукан с пустыми глазами», — подумал он, чем тайно согрешил против правил кодекса бусидо, предписывавшего уважать и почитать старших.

Появился матрос-писарь и передал молодому офицеру приглашение зайти к начальнику штаба отряда. Упитанный капитан-лейтенант в очках с толстыми линзами был краток:

— Лейтенант Хаттори, вы заступаете в наряд помощником дежурного по отряду. Заодно познакомитесь с нашим распорядком дня, личным составом и его размещением.

Лейтенанта проводили в выделенную для него квартиру и дали возможность подремать перед разводом караула. Итак, служба молодых офицеров началась, к их огорчению, не с полетов, а с дежурств по отряду и хождения в стартовый наряд.

Неделю спустя после прибытия молодых офицеров в Оппама произошло незначительное на первый взгляд событие, которое, однако, помогло Ясудзиро быстрее войти в строй боевых летчиков. Из-за низкой облачности, которую натянуло с океана, дали отбой полетам. Летчики ворча снимали комбинезоны и облачались в униформу. Моримото посмотрел на Ясудзиро, как будто увидел его впервые, и неожиданно пригласил с собой в спортивный зал.