— Хай!

— По самолетам!

Ясудзиро стремился выполнить полет как можно лучше. Взлет и групповой полет ему удались, а при выполнении вертикальных фигур он приотстал и оказался в хвосте Моримото на увеличенной дистанции. Моримото не ожидал от новичка лучшего и в общем-то остался доволен.

— Выходи вперед, — услышал Ясудзиро в наушниках летного шлема. Он добавил газ и ввел машину в глубокий вираж. Моримото дал ему фору — позволил провернуться градусов на сорок, а затем пошел в атаку.

Ясудзиро тянул на предельно допустимой, перегрузке. С плоскостей срывались белые струи видимого глазом влажного воздуха, спрессованного и закрученного скоростным потоком, огибающим профиль крыла, Тяжесть многократно возросшего веса тела вдавила его в сиденье. И-96 подрагивал и качался, предупреждая о предштопорном режиме. Ясудзиро казалось, что он выжал все из своего старенького истребителя с неубирающимся шасси, но, оглянувшись назад, увидел самолет Моримото, который мертвой хваткой вцепился в его хвост и, по-видимому, лупил его из фотопулемета.

«Бой» закончился плачевно для молодого летчика.

«Какой же я еще щенок! — грустно подумал Ясудзиро. — Прав командир отряда — у Моримото есть чему поучиться».

После посадки Ясудзиро направился к самолету, у которого стоял Моримото и что-то говорил почтительно кланяющемуся технику. Моримото, как всегда, был непроницаем. По выражению его лица невозможно было судить об оценке полета. Бесстрастным голосом командир разобрал ошибки молодого летчика:

— При вводе в вертикаль запаздываешь с дачей газа, поэтому и отстаешь. При выходе из-под атаки тянешь очень сильно. Самолет теряет скорость и трясется, как в лихорадке. Я даже в прицел видел, как его швыряло с крыла на крыло. Так, лейтенант, не выходят из-под удара, а срываются в штопор. Если уходить виражом, то его нужно выполнять на грани тряски и со снижением. Тогда сохранятся и перегрузка и скорость. Завтра попробуешь отработать такой вираж в зоне. А сейчас — в спортзал!