— Граматке! Два наряда вне очереди! — не сдержался Юрген. — Блачек, Тиллери! Взять оружие! За мной!

У покатого вала стояли две фигуры, это должны были быть Брейтгаупт и Цойфер. Так ли это, не разобрать, фигуры были неразличимы в своих караульных балахонах и одинаково притоптывали ногами и били себя руками по бокам. Рядом, прислонившись к валу, сиротливо мерзли винтовки. Вообще-то всем четверым полагалось быть наверху и пристально вглядываться в даль, но Юрген не стал заострять на этом внимание, ведь Брейтгаупт был его старым товарищем. А с Цойфера какой спрос? Проворовавшийся интендант, тыловая крыса, он был равно ненавистен всем солдатам их отделения, от профессионального домушника Клинка до бывшего боевого офицера Целлера. Он всем им чистил сапоги, даже Эббингхаузу. Но для Юргена самым важным было то, что Цойфер — плохой солдат, с винтовкой и то еле-еле умел обращаться, что уж говорить о саперной лопатке. Такого в караул можно было посылать только со сверхнадежным Брейтгауптом.

— Ну как тут у вас, тихо? — спросил Юрген.

— Как в могиле, — ответила одна из фигур голосом Цойфера.

— Типун тебе на язык! — сказал Брейтгаупт.

Брейтгаупт был молчуном, а если уж говорил, то пользовался пословицами и поговорками. Он был туповат, Ганс Брейтгаупт, так считали все, даже и Юрген. Но это нисколько не уменьшало его привязанности к Брейтгаупту, он лишь еще больше опекал его. Хотя со стороны всем казалось, что это Брейтгаупт трогательно опекает фельдфебеля Вольфа. Впрочем, так оно и было.

— Следуйте к дому. Отдыхайте, — распорядился Юрген, — я немного пройдусь, не жди, — ответил он на немой вопрос Брейтгаупта.

На прощание Брейтгаупт ободряюще похлопал Блачека по плечу. Он благоволил всем крестьянам. Он сам был крестьянином.

Юрген потуже затянул шнур на капюшоне, спасаясь от ветра, и поднялся наверх. Это была дамба, тянувшаяся вдоль Вислы. До реки было метров сто пятьдесят, пологий берег плавно перетекал в лед.