— Вижу, не слепой. Итак, гражданин, признаете себя виновным? Или сразу расстрелять Вас по закону военного времени? — а ляпить, так ляпить. Нас тоже роли играть учат!

— Я? За что, товарищ офицер? Я гараж хотел открыть, а тут…

— Что тут, что тут? Машину он угнать хотел, разве не ясно?!

— Да какую машину! Это же мой гараж, вот и ключи! — угу, приехали, мне стало жарко.

— Ага, его гараж, как же! Ты, гад, ври, но не завирайся! — негодование буквально бурлило в голосе Димарика. — А ломик тебе тогда зачем? — Маркитанов с гордым видом вытащил из-за пояса и продемонстрировал полуметровую монтажку.

— Так у меня створки не сходятся! Я, чтобы закрыть, их ломиком и подпираю! — Действительно приехали.

— Так Вы, гражданин, подтверждаете, что ломик у Вас был? — тот безропотно кивнул.

— Значит, Вы согласны, что сержант проявил недюжинную гражданскую сознательность и, рискуя своим здоровьем, а возможно и жизнью, вступил с предполагаемым преступником в схватку за Вашу собственность?

— Да какая собственность! — возмущенно засопел Димарик, но я его остановил жестом руки.

— Свободны, товарищ сержант! А к Вам, гражданин, у меня имеются ещё несколько вопросов. Пройдёмте! — тоном, нетерпящим возражение, предложил я и рукой показал направление движения. Гражданин, освободившись от «ласковых» объятий Димарика, но по-прежнему сутулясь, безропотно повиновался. Дело было швах. Димарику грозило как минимум хулиганство, как максимум разбойное нападение. Железо надо было ковать пока горячо.

— Садитесь, гражданин Саломатин! То есть присаживайтесь, сесть ещё успеете! — хозяин гаража вздрогнул. Это хорошо, может, ещё выгорит. Пока не остыло, надо брать быка за рога. — Вы так и не ответили на мой вопрос: согласны ли Вы, что сержант проявил завидную сознательность?

Перепуганный Алексей Викторович безропотно кивнул.

— Тогда Вы должны согласиться, что подобного рода поступки следует в должной мере оценивать и поощрять?