— Работали мы близ административной границы с Ингушетией. Отрядом. (Димарик тогда в группе капитана Семёнова ходил, это уже потом после того случая у меня оказался). Шесть суток непрерывного поиска, устали как черти! Одним словом, ближе к обеду устроили мы привал. Пока перекусили, пока связь бегали по всему периметру ловили да качали, около часа прошло. Бойцы, что не на фишках*, уже и прикемарить успели. Когда дальше двинулись, они через одного сонные как мухи были, а в тройке Маркитанова, наверное, окончательно так никто и не проснулся. Одним словом, прежде чем спохватились, что одного бойца из тыловой тройки нет, квадрата полтора протопали. Сообщать на базу сразу не стали, но пришлось обратно идти. Думали утух парень где-нибудь в кустах и спит в своё удовольствие. Но на месте привала его не оказалось. Вот тут мы по-настоящему всполошились. Семёнов, тот вообще решил, что всё, хана нашему Димарику. Делать нечего, доложились на базу, Б/З свернули. Группнику, конечно, по полной, командиру отряда тоже, мне по касательной: опросы, объяснительные, что да как. — Гордеев на минуту умолк, словно давая нам возможность осознать услышанное, а у меня лишь тоска на душе:

«И этого человека хотят оставить в моей группе? Я, похоже, на Б/З не врагов искать буду, а за Маркитановым приглядывать. И как тут не заругаться?»

…а через сутки, бац, сообщение: нашелся наш Димарик! Оказывается, он в Ингушетию выбрался, и не просто выбрался, а по пути схрон нашел с двумя ПКМами. Так с тремя стволами в Ингушскую школу и припёрся. Водички попить попросил, — ротный усмехнулся. — Я представляю рожи учителей, когда он у них на пороге объявился. Хорошо хоть у местных ментов ума хватило не принять его за боевика!

— Офигеть! — это присвистнул старший лейтенант Крикунов.