Джим тоже почувствовал это. Он затряс головой, стараясь преодолеть боль. Элли Мэй права! Там внизу что-то живое, ему страшно и ужасно больно. Но это не ко'от. Оно не посылало мысль, как Мер или Тиро. Оно могло передать только страх и боль. И ему нужна была помощь!

— Мы должны помочь… — Элли Мэй прижала ладони к ушам. Девочке было так плохо, требовалось немедленно что-то сделать. Но она не знала, что именно. — Мы должны спуститься и помочь…

— Мы не можем приземлиться, — ответил Джим. — Здесь некуда посадить флаер.

Они летали взад и вперёд над вершиной купола. Ровного места для посадки не находилось. А из-за густого тумана невозможно было сказать, что находится дальше.

— Больно! — Элли Мэй раскачивалась на слишком тесном сидении. — Больно в голове!

— Знаю… — Джим развернул флаер и направился сквозь туман назад к берегу.

— Мы же должны спуститься и помочь! — закричала Элли Мэй. — А ты уводишь нас!

Джим ожидал, что когда они вылетят из тумана, ощущение в голове исчезнет. Но хоть оно и стало менее напряжённым (словно человек перестал кричать и перешёл на шёпот), он по-прежнему испытывал его.

— Мы можем взять лодку… — Элли Мэй смотрела на верфь и на катера в ней.

— Вряд ли какая-нибудь из них поплывет, — возразил Джим. Крик почти стих, и он не хотел его возвращения.

— Может, хоть одна поплывёт. Мы должны идти — ты знаешь!

Но мальчик не хотел возвращаться к тому большому пузырю, в котором находилось существо, которое проникло в их головы. Джим посадил флаер, и дети вышли к поджидавшим их ко'отам. Джим увидел, что Мича оставил остановившийся поезд и присоединился к Мер и Тиро.

Элли Мэй начала мысленно рассказывать, ещё не коснувшись ногами земли; она делилась с Мер и остальными их открытием. Девочка задыхалась, словно выпаливала это вслух, и одно слово обгоняло другое.