— Осипеныч, ты сколько весишь?

— Что? — опасаясь подвоха, решил на всякий случай переспросить я.

— Я, говорю, вес у тебя, какой?

— А тебе зачем, подкормить хочешь, — мне всё-таки хотелось знать, с чего это он интересуется столь интимными подробностями моей медицинской книжки.

— Завтра чемпионат училища, а нам в команду по самбо в категорию 74 кг некого поставить.

— А, понятно. У меня как раз 74 и есть, только — штанга — я завтра в наряд заступаю.

— Не вопрос, я с Лебедем договорюсь.

— Так я в борьбе «не копенгаген». Нам же ничего кроме защиты от ударов и приёмов обезоруживания на занятиях не давали. Пробежать или прыгнуть, футбол-волейбол — пожалуйста…

— Да нам лишь бы кого, чтоб только баранку не поставили.

— А увольнение?

— Само собой, по три схватки в субботу и воскресенье и гуляй — не хочу!

За два увольнения любой курсант душу продаст, а за три схватки!!! Я уже всё решил, но держал паузу. Тем более что самбо — это не бокс. Это там, особенно в первом круге, что-то среднее между боями гладиаторов и уличной дракой. Это там — нос проломить или челюсть свернуть у всех золотые руки! А в борьбе вышел, поздоровкался, споткнулся, упал на ковёр и схватке конец. Никакого ущерба для здоровья! Три минуты позора, зато гуляй потом два вечера.

— Ну?

Юрку явно распирал нетерпяк.

— Ладно, иди, договаривайся с Лебедем. Только, уговор, никаких претензий. Выйду честно, а там…

— Какой разговор, считай, за явку ты уже команде очко принёс, а его могло не хватить. Остальное — по ходу разберёмся.

* * *

«Ни хрена себе народу», — первое, что пришло в голову, когда на следующий день вслед за Афанасьевым я вошёл в набитый до отказа училищный спортзал.