И все-таки ревнителей морской старины не покидала надежда. Каждый год они умоляли археологов, производивших раскопки в Новгороде, сообщить, если отыщется хоть самая малость, связанная с морским походом XII века.
Археологи долго молчали. И вдруг…
Богат и славен был «Господин Великий Новгород». Множество торговых судов с заморскими товарами причаливало к берегам Волхова. Серая гладь реки пестрела белыми, зелеными, красными, оранжевыми парусами. Над водой гордо вздымались носы кораблей, увенчанные вырезанными из дуба драконами и львами.
Стоя на пути из «варяг в греки», Новгород был центром внешней торговли Древней Руси. Купцы из Фландрии везли сюда серебро, тонкие сукна, изделия из янтаря. Посланцы знойного Самарканда выгружали миндаль, ковры, шелковые ткани; греки предлагали пряности, орехи, средиземноморскую губку, персы — парчу и посуду.
Разноязыкий гомон стоял в торговых рядах — хлебном, рыбном, кафтанном и кожевенном, котельном и льняном, мыльном и овчинном, сапожном и шубном… У гостей разбегались глаза — столько отменных товаров предлагали искусные новгородские ремесленники. А из Рязани, Ярославля, Киева, Смоленска и прочих городов Руси всё подходили и подходили обозы с пушниной и пенькой, медом и холстом, воском и хмелем…
Новгородцы были не только радушными хозяевами, но и отважными мореходами. Их многочисленные суда — крепкие, поворотливые, легко всходившие на волну — «бегали до синя моря Хвалынского», а через Ильмень по рекам доходили до моря Черного.
Но чаще всего плавали они Балтийским, или, как называли его в те времена, Варяжским, морем в страны Западной Европы. О путях кормчих и купцов говорится в знаменитой былине о Садко, купце новгородском:
Ходили новгородцы по морю и в туман, и в шторм, когда «волной-то бьет, паруса рвет…»