– Многое. И прежде всего язык. Почему ты раньше говорила с помощью переводческого аппарата и все неправильно, а сейчас…

Нуми засмеялась:

– Никакой это не аппарат, а самая обыкновенная коробка. Я просто притворялась, что плохо знаю ваш язык. Думала, что так вы мне скорее поверите, а вы все равно не поверили. Очень вы неве… Как это?.. А-а, недоверчивые! Буф-ф! Все путаю эти два слова…

– Но откуда ты так хорошо его знаешь?

– Просто мы с Мало кружили вокруг Земли, пока я не выучила ваш язык. С помощью моего искусственного мозга я могу улавливать любые волновые излучения. Я все время слушала программы вашего радио и телевидения. Хорошо, что вы так много говорите, недолго пришлось учить.

– Нет худа без добра! – рассмеялся Ники.

– Что это значит?

– А мы все сетуем на то, что слишком много говорим. Ну, а сейчас что ты делаешь?

– Питаюсь. Мало объяснил мне, что я могу питаться таким образом. Может быть, это его желудок. Ты тоже должен будешь научиться так есть, потому что таблетки надо беречь. Они нам понадобятся, когда мы окажемся на планете, где нет подходящей для нас пищи.

– Я не голоден, – раздраженно повторил Ники. – И что, наконец, представляет из себя этот Мало? Существо он или машина?

– Разумеется, существо, – ответила Нуми, которая, видимо, позабыла, что ей не следует говорить во время еды, а может, и инопланетяне в этом возрасте тоже не умеют хранить молчание. – Раз он существует, значит – существо.

– Машина тоже существует, но она – не существо.

Несмотря на свои два мозга, девочка, видимо, не нашлась, что ответить, и потому вдруг спохватилась:

– Хватит болтать! Нет ничего вреднее, чем спорить во время еды.

– Я не спорю, а просто говорю тебе. Раз у него есть желудок, значит, и он чем-то питается, а раз питается…

– А машина разве не питается топливом и энергией?

– Ну, а теперь кто спорят? – сказал Ники. – Ты споришь. А я только спрашиваю.