Фон Доденбург сделал движение, точно собирался броситься на помощь пострадавшим от крушения. Гейер едва успел схватить его за руку.

— Слишком поздно! — прокричал в ухо Куно штандартенфюрер.

В следующий миг взорвались баки с горючим, находившиеся в «Юнкерсе», и тот превратился в огромный пылающий костер. Мгновенно погибло все живое, что находилось внутри самолета и рядом с ним.

Фон Доденбург издал болезненный стон. Но Стервятник, казалось, был ничуть не тронут видом умирающих и раненных людей; даже зрелище обугленных и обезображенных яростным пламенем мертвых тел не произвело на него особого впечатления. Вместо этого он медленно и раздельно произнес:

— А ведь это могло быть нашей последней возможностью вырваться отсюда.

И Стервятник еще выше поднял теплый воротник шинели.

— Ну что ж, фон Доденбург, давайте возвратимся в расположение нашего «Вотана». Нам надо спланировать кое-какие действия на будущее, мой дорогой друг…

Глава вторая

Прятавшийся в окопе обершарфюрер Шульце очень медленно — и очень, очень осторожно — стал поднимать вверх палку, на конце которой была надета грязная белая рукавица. В нескольких метрах за его спиной повар разделывал топором мерзлую буханку хлеба с отрубями. С десяток бойцов «Вотана» завороженно замерли вокруг повара, с замиранием сердца следя за его движениями и за тем, как он разделывал хлеб. Один кусочек хлеба и тонкий ломтик конины составлял весь их суточный рацион в этот жутко холодный ноябрьский день.

— Я лучше насру себе в сапоги, нежели стану есть какую-то ослятину, — недовольно пробурчал обершарфюрер. — Красавчику-сыну фрау Шульце требуется иная пища! И в гораздо больших количествах! А эти ломтики мяса, мне кажется, все размером с те, которые получаются, когда еврейские раввины делают младенцам обрезание! Неужели кто-то всерьез полагает, что я буду пихать эту дрянь в свои драгоценные кишки?!