Тогда солдаты, а с ними и приехавшие фронтовики стали растирать в ладонях землю, и почти каждый находил в ней ржавый металл войны.

Да, это было оно – Прохоровское поле.

Кто-то негромко спросил:

– Как же вы тут устояли? Железные, что ли, были? Или заговоренные.

Полковник окинул взглядом молодые солдатские лица, глуховато сказал:

– Обыкновенные наши ребята стояли тут. Обыкновенные. Только очень гордые, смертно ненавидящие врага, готовые умереть, но не пропустить его. И, конечно, хорошо подготовившиеся к самому тяжелому испытанию.

Он замолк, словно прислушивался к каким-то голосам в своей памяти, и тогда один из ветеранов попросил:

– Михаил Федорович, почитайте нам свои стихи. – Потом обернулся к толпе и представил полковника: – Товарищи, здесь с нами участник сражения на этом поле Герой Советского Союза Михаил Борисов. Он – известный поэт, пишет стихи о войне.

Полковник смутился, но тут раздались хлопки, и он встретил устремленные на него глаза солдат, стоящих вокруг.

– Пожалуйста, почитайте и расскажите, как было…

Собравшиеся затихли, гость снова оглядел поле и глубоко вздохнул. Негромкий голос его постепенно набирал силу:

…И снова, как будто воочью, Услышав, как трубы трубят, Увижу за черною ночью В бессмертье идущих ребят…

Ночь с десятого на одиннадцатое июля сорок третьего года помнится ему в подробностях – она действительно была черной, и ни одна звезда не проглядывала сквозь дымную мглу, застлавшую небо. Ночами гигантская битва не прекращалась, она лишь приутихала, словно набиралась сил, чтобы во всей ярости разгореться с рассветом. Уже много дней их дивизион стоял в лесах неподалеку от Прохоровки, и шесть суток с юга медленно, неотвратимо наползала гроза. И вот пришел час, когда им самим предстояло пойти ей навстречу.