Некоторые подзагулявшие дембеля даже умудрялись иногда "уговорить" водителя свернуть с трассы, заехать на территорию бригады, чтобы затем с гордым видом сойти из автобуса прямо на крыльцо казармы. Это считалось особым шиком… Правда спустя несколько минут после отъезда междугороднего "такси" в казарму прибегал дежурный по части и пытался вычислить обнаглевших старослужащих, которые средь бела обычно воскресного дня подъезжают к казарме на рейсовом автобусе. Часто эти поиски были безуспешными и такие истории изредка грели наши сердца, когда мы поздним зимним вечером стояли на остановке и наблюдали, как сияющий голубизной автобус равнодушно проносится мимо нас.

Но чаще всего в такие минуты мы выражали свое неудовольствие отборным русским матом по поводу самого водителя, его родни и автотранспортного начальства, заканчивая выражениями "благодарности" в адрес далекой Туретчины, где был собран этот автобус.

Жившие в Ростове командиры групп даже подумывали о том, как бы провести тактико-специальные учения вблизи этой остановки, когда можно было бы из бесшумного оружия пострелять по колесам и двигателям намеренно не остановившихся автобусов. Но иногда было жалко пассажиров битком набитого автобуса, но чаще районы учений выбирались за сорок-пятьдесят километров от части… Из-за чего нам только и оставалось скрежетать зубами от бессильной ярости.

А сейчас самый вредный водитель по прозвищу ТОлстопуз на своем турецком "Мерседесе" пристроился за нашим грузовиком и находился от нас в каких-то трех метрах.

Автобус и грузовик шли на одинаково большой скорости и я мог бы наверняка несколькими выстрелами из своей бесшумной винтовки разбить фару на крыше автобуса или же левое боковое зеркало. Еще можно было бы прострелить лобовое стекло перед водителем.