— Это зря, я очень чуткий.
Мельников не выдержал и рассмеялся.
— Баню ушли топить?
— Ушли Титов с Шубным.
— Порядок, — сказал Чистяков и направился в комнатушку.
Мичман зажёг спичку, стряхнул со стола хлебные крошки и, передвинув из-под своих нар к нарам Ломова серую оленью шкуру, взял свёрток с бельём и направился в баню. У порога он остановился и, подозвав Мельникова, строго сказал:
— Смотрите, чтоб порядок был!
ГЛАВА 2
Капитан-лейтенант Федин в первые дни войны командовал торпедным катером. В одном из боёв катер был сильно повреждён и вышел из строя. Федин попал на сухопутный фронт в морской отряд, дрался на подступах к Мурманску во время тяжёлых декабрьских боёв 1941 года, воевал у реки Западная Лица. Потом получил назначение в бригаду морской пехоты и с тех пор связал с нею свою жизнь. Он полюбил морскую пехоту. А когда выходил к морю и видел корабль, подолгу смотрел на него задумчиво и печально.
Федину было около тридцати лет. Неторопливый, с добродушным выражением лица и глубокими ямочками на щеках, он казался покладистым и невозмутимым офицером. В то же время он был строгим, волевым командиром, в меру серьёзным и весёлым, а в бою бесстрашным.
Ломов пришёл к Федину сразу же после завтрака. Командир роты усадил его напротив себя, застегнул воротник заметно поношенного, но аккуратно сидевшего на нём тёмно-синего кителя, вытер платком большую лысину и сказал:
— Автобиографию твою по лицу вижу: до вчерашнего дня учился, теперь, та-скать, женили на взводе и отделили… — Федин говорил тихим и глухим голосом. — Однако коротко расскажи о себе…
Ломова такое начало разговора ободрило. Он думал, что командир роты для продолжения знакомства устроит ему экзамен по сухопутной тактике.