— Почему ему так сказал капитан? — спросил матрос, подтрунивавший над Ломовым.

— Я тоже поинтересовался у капитана. Оказалось, что сержант — просто ездовой, как и вы, — подчеркнул Ломов. — Он возил в бочке пресную воду на аэродром… А уж если строго говорить, то корабли ходят, моряки плавают, а пассажиры ездят. Я же был на «Вятке» пассажиром.

— Два ноль в пользу лейтенанта морской пехоты, — без обиды сказал матрос.

— Так как же мне добраться до бригады? — снова спросил Ломов.

— До бригады далеко, товарищ лейтенант. Кругом сопки, не объяснишь. Переждали бы до утра в сапёрном батальоне, там расскажут, — посоветовали матросы и объяснили, как дойти к сапёрам.

Ломов распрощался и не спеша стал подниматься на сопку. В небе вспыхнул осветительный снаряд. Медленно опускаясь, он осветил море и сопки. Донеслись отдалённые выстрелы и очередь пулемёта. Так же неожиданно всё смолкло. Ломов понял, что идёт в противоположную сторону от переднего края. Пройдя сопку, он остановился. Дорогу преградила бурная, клокочущая речка, бежавшая в море. Ломов ступил на мокрые и скользкие валуны, выступающие из воды цепочкой. Время и вода сгладили неровные рёбра камней. Лейтенант невольно подумал, что эти камни, может быть, сброшены в речку сотни лет назад древним помором или рыбаком, обосновавшим здесь свой стан.

Ломов перебрался на другой берег речки, обошёл сопку. Около землянок сапёрного батальона его остановил часовой. А через несколько минут лейтенант уже сидел около чугунной «буржуйки» и грел руки.

Дежурный по батальону, пожилой сержант, приветливо встретил Ломова, говоря: «Сюда все заходят, у нас своего рода местная гостиница». Одет он был, как и те матросы у пирса, только на левом рукаве его телогрейки желтел вышитый жёлтый якорь. Было что-то отцовское, добродушное в выражении серьёзного лица хозяина «местной гостиницы». Он заметно радовался гостю.

В чугунке потрескивал догорающий хворост. Угрожающе подмигивала коптилка, намереваясь погаснуть.