— Он вниз в подвал спустился за продуктами, сейчас выйдет…

И зычно заорала, так что её вопль разнёсся чуть ли ни по всем просторам гикаловского базара:

— Исмаил, к нам гости, выходи скорее!

В зале было пусто, но Николай всё равно непроизвольно посмотрел по сторонам. Такая зычная рекламная акция ему была совершенно не нужна. Чтобы вопля не повторилось, он решил занять старуху делом:

— Уважаемая, я очень тороплюсь, вы уж обслужите меня побыстрее.

Женщина понимающе, дела-то ведь военные, заулыбалась ещё шире:

— Вам как всегда?

— Да, да, как всегда…

Вскоре перед ним на столе появилась тарелка с дымящимися кусками жаренной на открытом огне баранины, несколько ломтей свежего хлеба, миска с нарезанным аккуратными кружками свежим луком, красная баклажка с горлодёрным крепким кетчупом, напоминающим больше изделие среднерусских сударушек — «тёщин язык»— и запотевший бокал с местным пивом «Терек». В процессе обслуживания из боковой дверцы, ведущей в подвал, появился хозяин харчевни. Приметив гостя, он принял пьяненький вид, и, широко улыбаясь, направился к подполковнику в камуфляже.

— Добрый день, кумандир!

— И тебе здоровья, Исмаил, присаживайся…

— Спасибо, могу и постоять, а, может, что ещё принести, есть хорошая московская водка?

— Нет водки не надо,— поморщился Николай.— Я смотрю, у тебя дела идут не совсем важно.

Мерзоев присел за стол на самый краешек соседнего стула:

— Почему так решил?

— В зале пусто.

Исмаил продолжал лживо скалиться в улыбке:

— Вашими стараниями, которых я никогда, пока жив, не забуду, торговля идёт хорошо, просто, видимо, Аллах решил так, что хватит на сегодня овец мясом кормить, и прислал ко мне такого великого воина, как ты, Николай…

«Ах ты, старый лис…»— подумал подполковник, а вслух сказал: