Так, например, Конрад утверждает, что разведка и контрразведка [4] всегда находили сильную поддержку со стороны Франца-Иосифа. Ронге отрицает это. Конрад приводит свой разговор в 1909 г. с австрийским военным атташе в Петербурге, майором графом Спанокки, тем самым опровергая две легенды Ронге: первую — о недостаточности денежных средств и вторую — о запрещении военным атташе заниматься шпионажем. Конрад пишет, что майор Спанокки высказал мысль, что «за 50–60 тысяч рублей можно было найти человека, могущего сообщить данные о новом плане русского развертывания».

На это Конрад, по его же славам, ответил, что он готов дать на это дело и 100000 рублей, но что эта сумма является крайним пределом того, что может быть дано из разведывательного фонда генерального штаба. В случае же, если бы понадобилась большая сумма, пришлось бы просить ее у министра иностранных дел.

Спрашивается, откуда генеральный штаб мог иметь такую сумму, если, по словам Ронге, он лишь с 1911 г. начал получать на разведку только 185000 крон, т. е. 68450 рублей в год?

Ронге убеждает своих бывших хозяев, что самым лучшим и действенным инструментом в борьбе против революционного движения является военная контрразведка. Он утверждает, что если бы военной контрразведке была предоставлена полная свобода действий, свержение монархии в Австро-Венгрии было бы по всей вероятности предотвращено.

Ронге упрекает также австрийскую буржуазию в том, что она якобы неохотно шла на предложение д-ра Витольда Иодко и Иосифа Пилсудского, сделанное ими от имени «польской социалистической партии» — об использовании последней в целях шпионажа прошв царской России, Фактически же Иодко и Пилсудский и их политические единомышленники были широко использованы австрийской разведкой и контрразведкой как в борьбе с революционным движением внутри Австро-Венгрии, так и в чисто шпионских целях против стран, граничащих с Австро-Венгрией.