— Но это же русские… — Только и нашёлся, что сказать Маринелли.
— А это я! — отрезал капитан-лейтенант и взялся за стальную скобу трапа.
— Не стрелять, — чуть запоздало скомандовал Новик.
И в самом деле, палить заведомо безрезультатно, лишь потому, что там настоящие, классические фашисты, а не германские «наци», которых невесть почему, но именно так стали называть — стоит ли? Задание разведгруппы ведь предусматривало совсем иное. И, как знать, быть может, эта нежданная тишина и поможет его выполнить, во всяком случае, подойти к берегу незаметно?
Конечно, вот такой ловкий маневр и демонстративный уход оскорбительны — мол, нас же что, и за противников не считают?
«Но лучше уж так, — подумал Александр Новик. — А там посмотрим…».
И сказал вслух не своё, заученное, но всё же как нельзя лучше соответствующее:
— Наше дело правое. Победа будет за нами.
Глава 2. Здесь всё вокруг тебя напоминало…
Та же ночь июня 1942 г. Гелек-Су
Сводная разведгруппа 1-го и 2-го отрядов (авиации и морской пехоты ЧФ).
Берег нависал мрачной громадой, когда свечной огонёк полной луны затапливало расплавленным свинцом облаков, и вновь блестел чищеным серебром скальных утесов Ай-Петри, когда облака расползались, пробитые и изгнанные холодными лучами лунного света. Берег казался полуразрушенным замковым мостом, провисшим над пропастью моря и готовым вот-вот оборваться в его чёрную бездну, в которую даже звёзды боялись заглянуть, вспыхивая редкими блёстками на колеблющейся поверхности.
Берег казался чужим и чуждым, ненадежным и даже враждебным, хотя…
Лейтенант Новик ещё хорошо помнил тот берег, берег довоенной Всесоюзной здравницы, виденный им когда-то также ночью, но с борта прогулочной лодки. И тот берег, к этому, приложить можно было разве что лишь контурно, с равнодушием чертёжной кальки. В памяти сердца они не прилагались друг к другу нисколько.