Он так и не узнал бы, что такое граница, если бы его семья не переехала жить в Кишинев, а потом — в маленький молдавский городок на берегу быстрого Прута, такой же добрый и спокойный, как этот кубанский городок. Но и эта граница не воспринималась всерьез. Ведь за Прутом лежала братская Румыния. Колосились такие же, как на Кубани, поля. С городских крыш были видны те же, что и в Молдавии, дороги и села. Только машин на румынских дорогах было поменьше, а бедных, соломенных крыш в селах гораздо больше. Единственное, что было в Румынии и чего не было здесь, — это жевательная резинка, которую молдавские дети бегали выпрашивать у румынских дальнобойщиков. Он тоже как-то раз бегал с ними. Но попрошайничать оказалось совсем не интересно, а просто унизительно. Наверное, поэтому его в Румынию совсем не тянуло. Ни он, ни кто-либо другой, не мог даже предположить того, что случится с его большой страной всего через каких-то пятнадцать лет.

Чтобы успеть к автобусу, надо было перебежать проезд между домом и поликлиникой, по которому приближалась чья-то автомашина. Бегать стремглав через дорогу ему тоже возбранялось. Минута колебания — и автобус лязгнул закрывающимися дверями. В следующую минуту, пропустив мимо тарахтящий «Запорожец», мальчишка направился к базарчику.

Теперь какое то движение впереди, на другой стороне реки, привлекло его внимание. Там от берега отъезжал потрепанный грузовик и трое мужчин быстро кантовали по настилу моста бочку. Четвертый следом за ними волок то ли стол, то ли скамью.

Встревоженно загудели торговки:

— Эй, а это что? Продавать? Почем продавать будете?

Но мужики в ответ лишь отмахнулись. Гулко бухнув, бочка встала прямо посередине моста. Рядом с ней оказался и вмиг был уставлен кружками стол. Двое парней стали по обе стороны от него с черпаками. Еще один готовился ополаскивать и подавать кружки. Последний — крепкий, седой мужчина в летах, выступил вперед. Глянув на зашевелившийся, уставившийся во все глаза на непонятное представление торговый ряд и, видимо, не желая упустить момент всеобщего внимания, он тут же во весь голос грянул: