Такое, трехъярусное построение полк применяет уже давно. Но до днепровских боев третий ярус часто располагался на большом удалении от остальных истребителей, потому что это значительно увеличивало наступательную маневренность нашего боевого порядка. Верхние истребители, летя как бы на отшибе, действовали по принципу «свободной охоты», уничтожая попавшиеся на глаза вражеские самолеты. Однако при изменившейся тактике гитлеровцев такой большой отрыв третьей группы позволял противнику легко откалывать ее от главных сил. Из-за этого в первом же бою над Днепром погиб Дмитрий Васильевич Аннин. Теперь мы сжали боевой порядок, что значительно увеличило плотность обороны, и нам стало легче продираться сквозь заслоны «фоккеров» и «мессершмиттов».

Километров за пятьдесят до Днепра видимость ухудшилась. Почувствовалось пороховое дыхание фронта. Как-то незаметно сосредоточиваешься только на небе. Высокие кучки облаков — союзники врага. Он, прикрываясь ими, может внезапно свалиться на нас. Вверху как будто все спокойно. Но Пахомов уже предупреждает:

— Появилась четверка «мессеров».

В голубизне неба еле-еле виднеются тонкими штрихами немецкие истребители. Они для нас недосягаемы. Мы летим на высоте две-три тысячи метров, фашисты, наверное, — пять-шесть. Враг идет с нами одним курсом. Значит, мы уже обнаружены и немцы вот-вот бросятся в атаку. Но нападения нет. Странно.

«Мирный» полет с нами «мессершмиттов» раздражает. Ритм дыхания нарушается, точно в воздухе стало меньше кислорода.. В груди чувствуется теснота. Как бы снимая напряжение, спрашиваю:

— Все ли видят «худых»?

— Видим! — подчеркнуто бодро раздается в наушниках разнобой голосов.