До деревни Габора отсюда было восемь часов езды. Если бы он уехал сегодня с четырехчасовым поездом, то к ночи был бы дома. Что-то там? Габорка уже ходит в школу. Хозяйство, наверное, развалилось. Впрочем, при урожае можно будет все поправить! Потом вместе с Петером Гере, — он уже давно вернулся, — хорошо было бы сорганизовать бедняков, а там будет видно! Ведь не может быть, чтобы это не началось в самом скором времени…

— Здравствуйте, товарищ Киш! — раздался чей-то голос у самого уха Габора.

Габор оглянулся. Возле него стоял жандарм — чистый, строгий, гладко выбритый, с лаковым ремешком под подбородком и со знакомым шрамом на нижней губе.

— Здравствуйте, господин фельдфебель, — ответил Габор, скрывая испуг.

— Господин фельдфебель? Почему господин фельдфебель? Мы же товарищи, Габор, не правда ли?

— Какие товарищи? — спокойно спросил Габор.

— Ка-а-акие?! — протянул жандарм. — Мы же вместе служили у красных и вместе изучали марксизм!

— Давно это было, господин фельдфебель.

— Давно, но это было!

— Ну да!

Жандарм подошел к Габору вплотную и мутными серыми глазами впился в лицо солдата.

— Ну как? Приехали-с?

— Пора уже!

— Да! Пора! Кто же еще приехал с вашим транспортом?

— Йожеф Гиршфельд приехал.

— Этот уже сидит. Ну, а еще кто?

— Больше никого не знаю.

— Ну, не важно. Потихоньку и все приедут. Дома ведь все-таки лучше, чем в Ресефесере, правда?

— Что и говорить!

— В каком ты бараке?

— Там, с краю. Номера не знаю.

— В девятом, значит. Ну, хорошо! Будь здоров, Габор!