— Открывай! — слышатся дикие крики. — Открывай!..

Барта быстро обегает паровоз и, размахивая фуражкой, подает сигнал нашим, лежащим по другую сторону насыпи, чтобы и они шли в атаку. Бронепоезд содрогается. Цепь вагонов дергается, как придавленный червяк. Раздается треск и грохот, с бронепоезда сыплют в упор картечью. Четверо китайцев поползли вперед. Их пулемет строчит смерть. Мгновение — и две ручные гранаты взрываются под паровозом, дверца срывается с петель, и по ней скатывается солдат. Затем, как мешок, тяжело падает другой и кувырком катится вниз по насыпи.

На правом фланге сотрясающий воздух залп воздвигает стену перед кавалерией. Затем бой растворяется в быстрой трескотне пулеметов. Рота, что стояла с другой стороны, уже атакует. Протяжное «райта!» неумолимо гремит вокруг.

Лесная поляна превращается в штаб. Донесения, приказы, минуты, цифры, расстояния — все претворяется в действие в бою.

Полтора часа спустя все было кончено. Противник в беспорядке отступил назад, к синеющему на горизонте лесу. Пленные плачут и утверждают, что все они насильно мобилизованы. Охотно дают сведения о расположении противника. Его главные силы отодвинуты вправо, а здесь маневрируют только фланговые единицы. Вокруг бронепоезда идет суета. Починяют полотно. Обезоруживают захваченных офицеров. Двери вагонов раскрыты настежь. Обыскивающие поезд солдаты выбрасывают бумаги через окна, освобожденные от панцирных ставней.

В этом бою Лю получил три пули. Две прошли через грудь, третья пробила желудок. Смерть наступила мгновенно. Его круглая черная голова прижалась к истоптанному склону насыпи. Мертвенно-бледное, покрытое пылью лицо казалось по-детски наивным.