— Ну вот. А вы говорите, недоглядел.

— Ладно. Заканчивай здесь. Оформляй бумаги, и бойцов в казарму отправляй. А я пошел.

— Удачи, товарищ майор!

— Спасибо! — ответил майор Косицын, и пошел в сторону ожидавшего его милиционера.

Набиев издалека заметил приближающегося майора, и когда тот подошел достаточно близко, спросил:

— Ну что, Валик, поговорим?

— Поговорим.

— Расскажи, что произошло.

— Произошло… — задумчиво произнес Косицын, и потом добавил: — Все началось с… Знаешь, наверное, только в армии такая ерунда. Ну, вот смотри, пришли на железнодорожную станцию вагоны с боеприпасами для нашей дивизии. А сегодня суббота, выходной день. Железнодорожная станция находится не здесь, в Гяндже, а в Зазалы. Значит, из этих вагонов нужно перегрузить ящики с боеприпасами на машины и перевезти в расположение дивизии. Ящиков много, на одном грузовике не увезешь, поэтому за ними отправилась целая колонна. Прибыли мы на станцию Зазалы, перегрузили боеприпасы в машины. А потом какие-то придурки стали обстреливать нас из охотничьих ружей. Потом стрельба прекратилась, и на вокзал прибежала целая толпа народа, блокируя выезд с вокзала. По нам стали бросать камни и палки. Какая-то сволочь три раза пырнула ножом одного моего лейтенанта, б… В этой суматохе и украли из «УРАЛа» мины.

— Валик, а оружие у вас было?

— Ну, блин, конечно было. Мы же не за навозом поехали, а за боеприпасами.

— Тогда я не совсем понимаю, почему вы не оборонялись?

Косицын посмотрел на милиционера, улыбнулся и произнес:

— Смешной ты мужик, Эдик. Приказ у нас такой: «Огонь не открывать и на провокации не отвечать!»

— Вай! Как это?

— Да вот так! Я же говорю, только у нас в армии такое может быть. Ну, а с другой стороны, если бы мы открыли огонь, то нас обвинили бы в каком-нибудь терроре или организованном расстреле местного населения… Ваши же азербайджанские руководители, и ваши же газеты и обвинили бы… Хотя, знаешь, все уже шло к тому. Я уже был готов отдать приказ открыть огонь, когда лейтенанта Чуйкова подрезали.