— Что делать-то бум, товарищ лейтенант? — пытливо глянул па взводного с высоты своего двухметрового роста Фокин.

Первое и самое простое, что пришло Алексееву в голову — перешагнуть через мину, само собой, соблюдая меры предосторожности. Об этом и сказал подчинённым.

— Перешагнуть-то можно, — сдержанно усмехнулся Погорелый, — только не факт, что там, куда за миной ногу поставите, второй такой нет. Или того хуже — сама деревяшка с сюрпризом: скажем, с фугасом спарена. Нет, товарищ лейтенант, тут или сапёра вызывать надо, или самим мину сдёрнуть на подрыв. Как скажете?

Алексеев помнил из занятий по инженерной подготовке, что противопехотная деревянная имеет самое примитивное устройство: в деревянную коробку втиснута двухсотграммовая толовая шашка, а справа от неё — в металлическом стакане взрыватель с капсюлем-детонатором. Но разминировать такую мину вручную практически невозможно. Единственное надёжное средство, и тут сержант прав — это из укрытия «кошкой» сдернуть мину с места «на подрыв». Но подорвать её в нынешней ситуации — значило выдать себя и сорвать задание.

— Так что, товарищ лейтенант, рванём? — переспросил Погорелый. Алексеев почувствовал себя хозяином положения.

— Взрывать не будем и сапёра ждать некогда. Задачи нам, товарищи бойцы, никто не отменял. Буду разминировать. Оба — в укрытие!

— Товарищ лейтена… — попытался остановить его Погорелый.

— Тебе что, сержант, два раза приказ повторять? — поставил точку Алексеев.

Он снял каску, подсумки, положил автомат, убедился, что взвод укрылся за поворотом, и опустился перед миной на колени.

«Гиблое дело я затеял…» — унимая внутреннюю дрожь, он размял пальцы. Осторожно стал разгребать щебень вокруг короба, каждый раз обмирая, когда случайно прикасался к его шероховатым стенкам. Когда мина открылась со всех сторон, с радостью обнаружил, что никаких проводов или проволочек от неё в стороны не тянется: значит, сюрприза никакого нет. Хвостовик бойка с выдернутой чекой — мина на боевом взводе.