Увидя у комсорга Пашу, Маруся неопределенно усмехнулась.

— Садись, — сказал Михайлов, опять переходя к своему креслу. Видно было, что он хотел казаться строгим. — Что же это ты ведешь себя с Пашей не по-товарищески? Зачем ты его преследуешь?

— Уже нажаловался! — презрительно прищурилась Маруся.

— Не нажаловался, а просто рассказал, — поправил Михайлов.

— И пошутить с ним нельзя!

— Так надо же знать шуткам меру.

Маруся комически вздохнула:

— Ну ладно, не буду. — Но вдруг вспыхнула и сдвинула черные шнурочки бровей. — А чего ж он такой!

— Какой? — с любопытством спросил Михайлов.

— То ходил рот раскрывши, а теперь… Ну, не знаю какой, только я таких не люблю. — Маруся придала своему лицу благоразумное выражение и передразнила: — «Сегодня маленький плюсик, завтра маленький плюсик…»

— А у тебя как? — покраснел от обиды Паша. — На прошлой неделе по технологии пятерка, а вчера по резьбе — двойка. Это правильно?

Маруся пренебрежительно фыркнула:

— Подумаешь, трудное дело — резьба! Подучу — и тоже пятерку получу.

— Слышите, товарищ Михайлов, слышите? — вскочил с табуретки Паша. — Вот она всегда так!

— Слышу, — огорченно кивнул комсорг. — Придется, Маруся, с тобой обстоятельно поговорить. Но это не все. Расскажи-ка, что ты знаешь о Чеснокове. Почему он исчез?

Маруся жалобно взглянула на Михайлова и по-детски вздохнула:

— Ой, товарищ Михайлов, я сама только о нем и думаю? Может, его цыган утопил…

— Что?! — откинулся Михайлов на спинку кресла. Некоторое время он молча смотрел на девушку, потом решительно оказал: — Значит, ты что-то знаешь… Павел, можешь идти.

5. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Кончился обед. Вместительная столовая опустела и оттого стала казаться еще обширнее.