Беда, говорят, не приходит одна. Через три дня, когда Паша все еще размышлял, сказать или не сказать Михайлову, что он, первый ученик и групкомсорг, все-таки Марусю толкнул, случилась новая неприятность: исчез Мюн. А Мюн — из одной с Пашей группы. Вот тебе и образцовый комсорг, у которого комсомольцы дезертируют из училища!

Собственно, никакого Мюна не было, а был просто Сеня Чесноков. За неисправимую страсть к выдумкам ребята прозвали его бароном Мюнхаузеном, но потом сжалились, барона совсем из прозвища выбросили, а Мюнхаузена сократили до «Мюна».

Явился Чесноков в училище спустя месяц после набора, прямо из Москвы, с путевкой от Министерства трудовых резервов. Был он худой, загорелый, с синими, как у девушки, глазами, важный. С левой стороны на выцветшей военной гимнастерке позвякивали три медали.

Прежде чем отправиться к директору, он сел в училищном сквере на садовую скамейку и внимательно, по-хозяйски, посмотрел на ремесленников.

— Ну, как вам тут? — спросил он строго. — Хорошо кормят? В баню водят? Мыло выдают?

— А как же! — сказали ребята. — Выдают.

— А табак? Исправно получаете?

— Устава не знаешь, — снисходительно ответил Степа Хмара. — Ремесленникам курить не положено.

— И правильно, — одобрил прибывший, — не курите, ребята. Пагубная привычка. У нас в эскадроне один казак приучил свою лошадь махорку смолить.