– Во, бесстыжие глаза! Они, кажется, успели разглядеть именно то, что вся Германия сейчас прячет от Англии.

– Меня волнует другое, более насущное, – отозвался старший в команде. – Успел он радировать или не успел?..

Он уже мертв, этот англичанин. Через три дня на далекой родине между полоской жидкого клевера и бурым торфяным полем проедет на велосипеде скучающий мальчишка-почтальон, и будут над ним распевать в небе жаворонки. Почтальон постучится в старый дом и с поклоном вручит родителям похоронную…

Все будет именно так. Но он – успел!

А в коридорах Британского адмиралтейства – сквозняки, как и на эсминцах, что просвистаны штормами.

– Сэр! Кажется, мы его обнаружили.

– Опомнитесь, Хью, не совсем-то мне верится…

Первый морской лорд Уайтхолла даже рассмеялся. Солнечный свет за окном был так ярок. Серый костюм безукоризнен. Он задержал спичку возле сигареты – выждал подтверждение.

– Именно так, сэр! – сказал офицер-оперативник. – Наша воздушная разведка засекла его в Корс-фьорде.

Спичка обожгла пальцы. Беглый взгляд на карту: Корс-фьорд – это уже близ Бергена. «О, как далеко забрались эти паршивцы!» Но голос лорда спокоен:

– Это все, что вы знаете, Хью?

– Да, сэр. Но и это дорогой ценой, сэр…

Так англичане установили место новой стоянки гитлеровского линкора «Бисмарк». Позже один из посланных к Бергену самолетов, сумев остаться незамеченным для немцев, произвел аэрофотосъемку. Расшифровка снимков показала, что рядом с «Бисмарком» базируется и тяжелый германский крейсер «Принц Эйген»…

Адмирал Лютьенс перед выходом в море сказал в узком кругу своих офицеров:

– Вот уже два опытных адмирала ушли со своих постов, и я не желаю быть третьим! Я стану выполнять не партийные программы фюрера, а лишь приказы оперативного руководства…

Не все понятно историкам второй мировой войны. В этой фразе Лютьенса, оброненной как бы случайно, они пытаются отыскать некий потаенный смысл. Мы же этого делать не станем.