И вдруг в этот мир тишины и покоя грохотом барабана врывается голос поверяющего, спрыгнувшего с полуглиссера:

— Ну, долго еще копаться будете? Не пора ли начинать?

Капитан первого ранга стоял около сидящих матросов, и кое-кто из них попытался встать, но Варзин сказал:

— Прошу вас, товарищи, продолжать подготовку. — И уже поверяющему: — Извините, с кем имею честь?

— Разве вам мало того, что я — капитан первого ранга?

— Я бы очень попросил вас, если не трудно, предъявить документы, — стоял на своем Варзин, протирая тряпочкой ключи, которыми ему предстояло работать у мины.

Поверяющий был умен, он понял, что под вежливой просьбой пряталась настойчивость, уверенность в своей правоте. Сразу понял и всю несуразность своих претензий быть здесь старшим. Он был настоящий кадровый военный и поэтому, поняв все, без дальнейших пререканий предъявил свои документы и даже попросил у техника-лейтенанта разрешения присутствовать при разоружении мины. Тот ответил:

— Буду только рад, но находиться прошу вместе с матросами… Сами понимаете, такая у меня служба…

И поверяющий, пока Варзин колдовал над миной, сидел с матросами в блиндаже, так же, как они, в узкую смотровую щель наблюдал за вроде бы неторопливыми движениями техника-лейтенанта, который сейчас один пытался перехитрить свою смерть.

Вот написал: «Пока Варзин колдовал над миной», — и задумался: а знаете ли вы, что кроется за этими обыденными словами? Конечно, не знаете, даже не подозреваете…

Каждая подобная мина — загадка со множеством неизвестных. И разоружить ее — безошибочно разгадать их. Все. До единой!