Полковой комиссар Дронов внимательно перечитал краткую характеристику Зои Космодемьянской, написанную Крайневым. О Зое командир отзывался вполне одобрительно, отмечая лишь некоторую горячность девушки, чересчур нетерпеливое стремление к большому делу.

…Это было почти три месяца тому назад. В те памятные дни с восьми утра до позднего вечера заседала комиссия ЦК ВЛКСМ по отбору добровольцев, направленных райкомами Москвы. В коридорах старого дома № 5 в Колпачном переулке гудела молодежь. С часу до двух принимали октябрьцев. Принимали по одному.

Зоя Космодемьянская пришла сюда с путевкой Октябрьского райкома ВЛКСМ города Москвы.

Уже спустя несколько минут после того, как вошла Зоя, комиссия решила не брать ее в армию. Во-первых, отдавалось предпочтение ребятам, считалось, что парней должно быть по крайней мере втрое больше; во-вторых, уж если и брать девушку, то хорошего стрелка, спортсменку и, конечно, постарше, покрепче, с большим жизненным опытом.

Вопросы Зое задавали обычные: здорова ли, знает ли немецкий язык, разбирается ли в топографии, может ли ориентироваться в лесу по звездам.

— Когда вступила в комсомол?

— В октябре тридцать восьмого.

— Какой общественной работой занималась?

— Была вожатой пионерского отряда пятого класса, групоргом, с девятого класса — член комитета ВЛКСМ школы, выступала на собраниях комсомольского актива школ Москвы.

— Военную подготовку проходила?

— Стреляла из малокалиберки…

— А с парашютом с самолета прыгать не испугаешься? Вот поедем сейчас в Тушино — прыгнешь?

— Прыгну! — ответила Зоя.

И все же она получила деликатный, но твердый отказ.