Цзинь Фын все шла. Когда ветер тянул с запада, к тёплому аромату полей примешивалась струя свежего воздуха с многоводной Хуанхэ. По расчётам Цзинь Фын, было уже недалеко до городка Сюйгоу. Там предстояло самое трудное: переправа через реку Фыньхэ. Гоминдановский патруль у парома, кроме денег, наверно, потребует и документы. Хотя старшие товарищи, отправлявшие Цзинь Фын, и уверяли, что её пропуск не уступает настоящему, ощущение опасности заставляло её непрестанно возвращаться мыслью к предстоящей процедуре контроля.

Так добралась она до перекрёстка дорог.

Нужная дорога — та, что шла в обход Сюйгоу, — лежала вдоль глубокой балки, поросшей по краю густым кустарником. Несколько старых акаций высились тут, ласково шелестя нежной листвой. На этот раз у девочки не хватило сил пройти мимо, не позволив себе хотя бы короткого отдыха. Ей казалось, что если не дать ногам передышки, они не донесут её до цели. Она выбрала акацию пораскидистей и присела у её корней.

Но едва она примостилась под деревом, как веки её сами собою сомкнулись.

Цзинь Фын очнулась от раздавшегося в небе нового звука. Она тотчас поняла, что он исходит от летящего на большой высоте самолёта. Самолёт делал круги; звук то удалялся, то снова нарастал, приближаясь. Внезапно он резко усилился. Девочка поняла, что самолёт вышел из-под облаков. Вот он перешёл в горизонтальный полет; пролетев немного, снова стал набирать высоту и ушёл обратно за облака. Сколько Цзинь Фын ни приглядывалась, ей не удалось увидеть самолёт. Он исчез. Словно забытый им в пространстве, раздался лёгкий хлопок. Напрасно Цзинь Фын вглядывалась в темноту, в ночном небе не было ничего видно. Тянувший с запада ветерок не приносил никаких звуков, по которым можно было бы судить о случившемся в небе.