Цзинь Фын долго карабкалась по песчаной крутизне откоса, он осыпался. С тоннами песка Цэинь Фын скатывалась обратно, но поднималась и карабкалась снова, пока не очутилась на краю оврага.

Тут она услышала третий выстрел.

И снова тишина наполнила мир насторожённостью. Эта тишина показалась девочке бесконечной. Но вот неподалёку от притаившейся Цзинь Фын послышался шорох раздвигаемых кустов. Женщина в костюме автомобилистки вышла на дорогу. Она неторопливо оправила измятую юбку, отряхнулась от приставшей к костюму травы. Так же не спеша ощупала карманы жакета, словно вспоминая, где у неё что лежит. Отыскав наконец папиросы, она закурила. Потом развернула зажатый под мышкой бумажник и принялась с интересом разглядывать его содержимое. Часть бумаг она по прочтении тут же рвала и пускала по ветру, другие тщательно прятала обратно в бумажник. На одной она задержалась особенно долго. Цзинь Фын было видно, что это крошечный листок, на котором едва может поместиться несколько слов. Губы незнакомки шевелились — она, казалось, заучивала написанное. Как будто проверив себя по бумажке и убедившись в том, что знает её содержание наизусть, она порвала и этот листок и отбросила клочки прочь. Ветер тотчас подхватил их и разметал. Подобно ночным бабочкам, уносились они в ярком свете автомобильных фар.

Цзинь Фын, казалось, все говорило о том, что эта женщина — убийца парашютистки. Но чем дальше девочка следила за её движениями, тем больше сомневалась: уж не случилось ли все как раз наоборот? Не стоит ли там, на дороге, парашютистка, переодетая в костюм автомобилистки? Иначе почему бы она так неуверенно ощупывала свои карманы? Почему рассматривала бумажки так, словно видела их в первый раз?.. А впрочем, разве ей самой, Цэинь Фын, не доводилось иногда от волнения не находить в собственных карманах самых обычных вещей?..