Миновав мост, и свернув по первой дороге налево, путник сразу за пригорком попадал в неожиданно возникавшую среди широких полей густую зелень. Запущенная аллея, обсаженная платанами, упиралась в железные прутья высоких ворот. Деревья аллеи были так стары, что стволы многих из них полопались до самой вершины, а ветви, как усталые руки, уныло свисали к земле. Сквозь чугунный узор наглухо замкнутых массивных ворот был виден тенистый парк, из которого при малейшем движении воздуха доносился аромат роз. За густой порослью парка не было видно строений. Только над вершинами деревьев к небу тянулась игла католической церкви.
Хотя отсюда просматривались предместья Тайюани и даже её старинная крепостная стена на горе, шум города сюда не достигал.
На левом каменном столбе решётчатых ворот была прибита большая чугунная доска с выпуклой литой надписью:
МиссияРОТЫ ХРИСТОВОЙ,учреждённая отцами иезуитами во блаженную памятьИГНАТИЯ ЛОИОЛЫ,преподобного генерала роты, и восстановленнаядостопочтенным и высокопреосвященнымкардиналом-епископомТОМАСОМ ТЬЕНс апостольского благословениясвятейшего отца нашего папыПИЯ XII.Над этой надписью венчиком латинскими буквами был расположен известный девиз ордена иезуитов:
«К вящей славе господней».Под доской белела фарфоровая кнопка звонка.
Если нажать эту кнопку, то из скрытой в акациях сторожки появлялся высокого роста китаец. Не отпирая ворот, он сквозь решётку спрашивал, что нужно посетителю, и, лишь сходив в миссию для доклада, возвращался, чтобы впустить путника или отослать его прочь. Если нужно было отворить ворота, привратник делал это с нескрываемым неудовольствием, словно посетитель был его врагом.
Как сказано, человек этот был высок ростом, широк в плечах; черты его смуглого лица были правильны и тонки. Карие глаза глядели строго. Он был молчалив и сдержан в движениях. Звали его У Вэй. Это был шофёр, он же привратник миссии.