— А вы замолвите словечко, чтобы меня выгнали, — негромко проговорила У Дэ.
Несколько мгновений Сяо Фын-ин молча глядела на неё.
— Если бы не У Вэй…
Пальцы Анны, державшие ложку, судорожно сжались.
— Оставь моего сына в покое!
Чтобы предотвратить ссору, Тан Кэ спросила Сяо Фын-ин:
— Вы были сегодня в городе?
Та не сразу сообразила, что вопрос обращён к ней. Наконец ответила, нахмурившись:
— Да.
После некоторого молчания Тан Кэ сказала:
— Говорят… на бульваре…
Она не договорила, но Сяо Фын-ин, видимо, сразу повяла, о чём идёт речь. Тень растерянности и смущения пробежала по её лицу. Однако, быстро оправившись, франтиха с наигранной небрежностью сказала:
— Ах, вы об этом…
Го Лин испуганно взмахнула густыми ресницами и приблизила руку ко рту, словно желая удержать собственные слова.
— Говорят… там… двенадцать переносных виселиц, — проронила она едва слышно.
— И на каждой уже не двое, а четверо наших, — сказала У Дэ.
Го Лин испуганно вскинулась:
— Тётя У Дэ!
— Тётя! — вторя ей, так же испуганно воскликнула и Тан Кэ.
— Ну что, что? — Глубоко сидящие глаза У Дэ сверкнули.
— Его превосходительство Янь Ши-фан поступил так, как рекомендовал ему советник господин Баркли, — сказала Сяо Фын-ин.
— Замолчишь ли ты?! — крикнула У Дэ. Сквозь зубы, как только могла презрительно, она процедила: — Госпожа Стелла…
Го Лин испуганно всплеснула пухлыми руками.
— Уведи отсюда тётю Дэ, — шепнула ей Тан Кэ.
Го Лин взяла старую женщину за локоть и потянула прочь. Но кухарка гневно высвободилась:
— Оставь, я скажу ей всё, что думаю о ней!
— Тётя У Дэ, прошу вас, довольно! — строго сказала Тан Кэ и властно вывела кухарку.
Губы Сяо Фын-ин нервно дёргались. Она вынула сигарету. Несколько раз щёлкнула новенькой зажигалкой. Пламя в её вздрагивающих пальцах колыхалось и не попадало на кончик сигареты. Не обращая внимания на пристально следящую за нею Го Лин, она отодвинула стеклянную дверь холла и, войдя туда, с размаху бросилась в кресло. Го Лин стояла на пороге, в её глазах были страх и страдание. Она хотела что-то сказать и не решалась. Вошедшая Ма нарушила молчание. Она спросила Сяо Фын-ин: