Королева опустила руку в вазу с голубым песком, захватила горсть, и ногти ее сверкнули белым. Песок тонко сыпался из ее тонких пальцев. Тонко, только, ясно.

Белый кот понял, что он слышал. Тут уж делать нечего. Не услышать Королеву он не мог. У него не было на это сил. И кот склонил свою круглую голову в поклоне повиновения, и Королева почесала его за ухом.

Когда Белый кот ушел, Королева подошла к окну, представила осыпающийся холм из песка и сказала: - Дождь.

И потом:

- Дождь, наступи. Пусть будут лужи, лужи. Пусть листья лягут. На землю. Пусть сгниют. Пусть дождь... Ведь это осень, осень. Так всегда. И как всегда. Дождь! На весь день, на весь день... Серый холодный дождь. Пришла осень, осень... Осень. Хочется спать. Спать. В дождь! Когда за окном дождь. Когда за окном - дождь! Как тепло под одеялом. Когда темнеет рано. Когда темно! Когда дождь, дождь, дождь. Принеси сны, сны. Дождь...

Холм из голубого песка осыпался. Начался дождь.

И утром моросило. Солнечные зайчики - феи - бледнели, опустив уши, в самых светлых углах, какие только были в этом сером.

Белый кот со скорбным выражением личной обиды на круглой морде бежал, прижимаясь к стенам домов и брезгливо отдергивая лапы от мокрого асфальта.

- Великая королева, - тоскливо ругался он, - И кто только придумал, чтобы она распоряжалась дождем! Вылизывайся после этой прогулочки три дня. И зачем ей эта мутная слякоть! Кра-а-са-вица...

Впереди, где стояли разрушенные внутри дома, заблестело.

- Паутина! - Белый кот остановился и снова побежал.

Запахло жареным. Он принюхался - здесь!

У черного пролома - бывшего подъезда, - полузатянутого паутиной, с круглыми и - видно - что липкими каплями на ней, как всегда торчали два здоровенных паука с наглыми рожами.

- Ну и... - сказал один из них, элегантно опиравшийся седьмой и восьмой лапами о косяк.

- Бородул, - сказал кот.