Вернувшись в расположение, приступили к постройке шалашей. Но работали медленно.

Весь день Сергей был безрадостен и смутен. И не сразу обнаружил, что правая часть живота у него болит и почесывается. Привел его в себя Пощалыгин, хлопнув по плечу:

— Чего, паря, чухаешься? Как порося об забор.

— Понимаешь, — сказал Сергей, морщась, что вынужден говорить о подобных пустяках, — что-то чешется.

Сабиров приказал:

— А ну, подыми рубаху.

— Ерунда, товарищ сержант.

— Подыми!

Сергей, сердито крякнув, оголил живот. Отделенный воскликнул:

— Клещ!

Верно: клещ вгрызся, лишь ножки торчали. Кожа на животе вспухла и покраснела. Сергей попробовал ногтями вытащить клеща — впился намертво. Рубинчик, колыхая дряблыми щеками, посоветовал:

— Нужно, Пахомцев, в санчасть.

— Ерунда, — сказал Сергей, заправляясь. Подошел лейтенант Соколов и скомандовал:

— Шагом марш к фельдшеру. Он в тылах, вместе с хозвзводом.

Но там батальонного фельдшера не оказалось — вызван к начальнику санитарной службы дивизии, и Сергея направили в санроту.

Тучи, с полудня рыхлившиеся над лесом, забрызгали дождичком. Нудный, промозглый, он сеял и сеял. Гимнастерка на плечах промокла, между лопатками проскользнула знобящая струйка. Фу, неприятно, надо было шинель надеть.

Под ботинками хлюпало: просека сплошь в лужах. Указатели в потеках — фанерные стрелы с надписью: «Хозяйство Шарлаповой» и с красным крестиком у хвоста стрелы. Реже попадался другой указатель — толстая, из доски, стрела: «Хозяйство Шарлапова». Шарлапов — это командир полка, а Шарлапова — полковой врач, его жена. Супружники, как их кличут в полку.

У поворота, где красовалась уже не стрела, а прямоугольная дощечка «Хозяйство Шарлаповой» и где за стволами виднелись палатки с нашитыми поверху крестами, Сергей столкнулся с командиром батальона. Он приложил руку к пилотке, комбат, нахохлившийся, недовольный, дернув подбородком, тоже отдал честь, прошел мимо.