Моя цель заключалась не только в собирании военной информации, какой бы скудной она ни была, но и в вербовке агентов для службы на оккупированной территории, а также в том, чтоб узнавать адреса людей, которые согласились бы работать с нами, если бы удалось установить о ними связь.

Нужно было быть очень храбрым человеком и настоящим патриотом, чтобы вернуться в Бельгию или во Францию после того, как удалось благополучно миновать электрический провод. Сотни фотокарточек, распространявшихся немцами, красноречиво доказывали, что эмигрантов, пытавшихся тайком пробраться через границу, неизменно убивало током высокого напряжения. Помимо того, возвращающимся угрожал несомненный расстрел. Даже того, кто был схвачен при попытке бегства в Голландию, ожидало длительное тюремное заключение или отправка в Германию в гражданский концентрационный лагерь. К этому следует прибавить опасность огласки. Когда человек [15] бежал в Голландию, то его соседи сплошь и рядом знали об этом; если он возвращался, соседи сразу же начинали подозревать, что он вернулся как шпион, и своими разговорами, даже сами того не желая, могли погубить его. Кроме того, среди населения имелись состоявшие на службе у немцев. Эти люди всегда могли обнаружить подозрительную, с их точки зрения, деятельность граждан, вернувшихся на оккупированную территорию.

Мы не могли избежать подобного риска, но старались, доставить агентов обратно на оккупированную территорию так скоро после их отъезда, чтобы они могли своевременно явиться в местную комендатуру (каждому жителю оккупированной территории полагалось это делать раз в месяц). Неявка в срок влекла за собой розыски преступника, и если у него не имелось хорошей отговорки, то всё, что ему оставалось делать, — это скрываться, что, конечно, значительно уменьшало его ценность как агента.