Таким образом, эшелоны дивизии всегда можно было отличить от эшелонов пополнений или от эшелонов отпускников или возвращающихся из отпуска.

Поезда, перевозившие боевые части, неизменно шли один за другим непрерывным потоком, так как дивизии обычно перевозились как единое целое. В начале войны для перевозки пехотной дивизии требовалось пятьдесят два поезда, но с течением времени батальоны часто сокращались с 1 000 до 600 человек, и для перевозки одной дивизии хватало тридцати-сорока поездов. Как правило, при перевозке одной дивизии в сутки проходило от восьми до двенадцати поездов, но при подготовке к наступлению через один наблюдательный пост проходило в сутки до двадцати поездов. В промежутках проходили отдельные эшелоны с тяжёлыми пушками, понтонами или какими-либо другими частями усиления. [20]

Прохождение через узловую станцию дивизии, перевозимой с востока на запад, или с запада на восток, или же е одного сектора западного фронта на другой, требовало обычно от четырёх до шести суток. Чем больше было расстояние, которое дивизии надлежало проехать, тем больше был промежуток времени между отдельными поездами.

Пробег воинского поезда с западного фронта на восточный продолжался 106 часов, в то время как для пробега поезда в обратном направлении требовалось 127 часов. Лишние часы для войск, едущих с русского фронта, уходили на дезинфекцию на специальных дезинфекционных станциях на русско-германской границе. Передвижение отдельных эшелонов интересовало нас мало, но если продвижение эшелонов продолжалось без перерыва в течение двух или трех недель и если к тому же выяснялось, что едут строевые части, то это являлось явным признаком сосредоточения к готовящемуся наступлению.

Поезда с отпускниками также представляли для нас интерес: при подготовке к наступлению поезда с отпускниками прекращали движение. По этому признаку мы всегда знали, что что-то готовится.