Адмирал поднялся с кресла, вырвал радиограмму из руки уоррент-офицера и, обнаружив там координаты, в которых были засечены субмарины, вновь метнулся к карте.

Сомнений не оставалось: субмарины нацеливались на побережье Байя-Гранде. И поскольку ни английских, ни американских субмарин в этом районе быть не должно, эти могли оказаться только германскими. Ну, еще русскими. Но для принятия такой версии нужно было слишком уж расфантазироваться.

— Скорее всего, они подойдут вот сюда, — постучал коммодор указательным пальцем в ту точку карты, на которой, на южном берегу залива Рио-Чако, значился городок Пуэрто-Санта-Крус. — Как считаете, уоррент-офицер?

— Откуда бы они ни шли сюда, сэр: то ли со стороны Антарктиды, то ли от берегов Южной Африки, ресурсы их на исходе, команды утомлены, и командиры, скорее всего, нацелены будут на сдачу в плен. Все равно ведь германского рейха больше не существует.

— Правильно мыслите, уоррент-офицер. Вряд ли эти морские бродяги, якорь им в глотку, захотят погибать здесь, у чужих берегов, да к тому же после окончания войны.

— Вот только сдаваться в плен они все же предпочтут аргентинским властям, а не нам, американцам, — заметил тем временем старший радист, — И это стремление может заставить их принять бой.

— Что тоже верно, — согласился коммодор после нескольких секунд колебаний. — Аргентинцы для них предпочтительнее, поскольку с аргентинцами они не воевали. Как, впрочем, и с чилийцами. И потом, в глубинах Санта-Круса и Патагонии

Несколько минут спустя коммодор уже восседал в своем кресле на командном пункте «Томагавка», и по его команде радисты поочередно вызывали на связь командиров всех надводных и подводных судов отряда. Объявив о начале операции «Аргентинская западня», он отвел северную часть своего отряда к пятидесятому градусу широты, приказав в то же время южному отряду, во главе с линкором «Сан-Антонио», подтянуться к устью реки Койг.