— Входил. Обычная пещера. В склоне горы. Шагов десять в глубину и пять-шесть шагов в ширину.

— А куда вел тот ход, в который руководитель группы полярников не рекомендовал вам входить?

— Никуда. Точнее, там не было никакого хода. У пещеры был только, один вход, а три стены оставались глухими. Я специально поинтересовался, из любопытства.

— Вот видите, — подлил Ричмонд вина в бокал обер-лейтенанта. — Теперь вам уже и самому интересно понять, что же гам, в Антарктиде, в действительности происходило. Стоит ли удивляться, что то же самое интересует и нас? Но пока что получается так, что вы высадили десяток людей на совершенно дикий, пустынный берег, и оставили их в заледенелой пещере вместе с кучей каких-то ящиков. Но, согласитесь, обер-лейтенант, что происходило это не на берегу Балтийского моря, а в нескольких милях от побережья Антарктиды. А вы даже не позаботились о палатках для этих несчастных.

— Да не было у нас на субмарине никаких палаток! Мы ведь подводники, а не полярники. У пассажиров, кстати, тоже ни черта не было. Никакого особого снаряжения.

— В таком случае еще раз вернемся к вопросу о базе, или полярной станции. Заметили вы хоть какие-то признаки близости человеческого жилья? Может быть, где-то поблизости виден был дымок, просматривался санный след или след человека?

— Никаких следов, господин полковник. И это меня тоже удивило.

— Слишком запоздало пришло к вам это удивление, обер-лейтенант! — раздраженно упрекнул его Ричмонд. — Пока что получается странная и почти уголовная картина: вы высадили группу людей на берег Антарктиды и ушли оттуда, обрекая их на мучительную гибель. Так, может, вами пора заняться местной криминальной полиции? Кто-либо из этих людей умолял забрать их с собой? Кто-либо из них отказывался оставлять борт субмарины, умолял вас или вашего коллегу оставить его на борту, защитить от расправы, которой ему угрожал командир группы?