– Зачем это он записывает? – спросил Сенька длинноусого.

Тот осмотрел его с ног до головы.

– Первый день, что ли, в армии? Не знаешь, зачем записывают?

"Неужели кончать уже будут? – подумал Сенька, и что-то тоскливое подступило к сердцу. Большая, забрызганная грязью машина, фыркая, выползла из кустов и остановилась под дубом. Все начали залезать в нее. Сенька тоже влез.

Майор выглянул из кабины и спросил:

– Все?

– Все… – ответило сразу несколько голосов из кузова.

– Поехали… – Майор хлопнул дверцей.

Машина тронулась.

– Куда это нас везут? – спросил Сенька кого-то, сидящего рядом на борту, – стало совсем уже темно, и лица превратились в белые расплывчатые пятна.

– На передовую, куда ж… – коротко ответил совсем молодой голос.

– На передовую? – Сенька почувствовал, как все в нем замерло.

– Не слыхал, что ль, что майор говорил? В полк там какой-то. Пополнение. Всех ходячих…

Сенька схватил соседа за руку. У того даже хрустнуло что-то.

– Врешь…

Сосед выругался и попытался отодвинуться.

– Пьяный, что ли? На людей бросаешься…

Сенька ничего не ответил. Он увидел вдруг над собой небо, страшно большое и высокое, увидел звезды, много-много звезд, совсем таких же, как дома, на Енисее, и ему вдруг страшно захотелось рассказать кому-нибудь, как хорошо у них там, на Енисее, гораздо лучше, чем здесь, как проснешься иногда утром и двери наружу не откроешь – все снегом замело…

Он ткнул соседа в бок.

– Ты откуда сам?

– Чего? – не расслышал сосед.

– Сам откуда – спрашиваю.

– Воронежский. А что?

– Да ничего. Просто так… А я вот из Сибири, с Енисея… – он сделал паузу, ожидая, что сосед что-нибудь скажет, но тот молчал, держась обеими руками за борт. – Река такая есть – Енисей. Не слыхал? Весной разольется – другого берега не видно, совсем море. А когда лед трогается, вот красота… Тут небось и реки не замерзают вовсе…